РЕФЕРАТ: Ермолов И. Г. Три года без Сталина: Оккупация: Советские граждане между нацистами и большевиками, 1941—1944

Ермолов И. Г. Три года без Сталина: Оккупация: Советские граждане между нацистами и большевиками, 1941—1944. — М.: Центрполиграф, 2010. — 383 с. Опубликовано в реферативном журнале: Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 5, История / РАН. ИНИОН. Центр социальных науч.-информ. исслед. Отд. истории. М., 2012. № 2. С. 104—108.

ЕРМОЛОВ И. Г. ТРИ ГОДА БЕЗ СТАЛИНА: ОККУПАЦИЯ: СОВЕТСКИЕ ГРАЖДАНЕ МЕЖДУ НАЦИСТАМИ И БОЛЬШЕВИКАМИ, 1941—1944. — М.: ЦЕНТРПОЛИГРАФ, 2010. — 383 с.

Монография Игоря Ермолова посвящена такой почти не исследованной до сих пор теме, как гражданский коллаборационизм на оккупированной советской территории во время Отечественной войны 1941—1945 гг. В советское время эта проблематика находилась фактически под запретом, поскольку официальная пропаганда отрицала массовое сотрудничество населения с оккупантами, пытаясь представить коллаборационизм как дело преступников-одиночек. В зарубежной историографии, как и в российской литературе постсоветского периода, основное внимание уделяется истории Русской освободительной армии генерала А. А. Власова и других коллаборационистских вооружённых формирований, т. е. сотрудничеству с немцами в военной области, тогда как гражданский коллаборационизм, под которым автор понимает сотрудничество в государственном управлении, охране правопорядка, экономике, религиозной сфере, культуре и идеологии, по-прежнему привлекает лишь эпизодический интерес исследователей. Между тем значение этой проблемы не следует недооценивать, ведь «если в военных коллаборационистских процессах, то есть вооружённой борьбе против своего правительства, приняло участие, по различным оценкам, от 1 до 1,5 млн. советских граждан, то в гражданской сфере с оккупантами сотрудничало около 22 миллионов граждан СССР» (с. 8). Автор использует довольно обширный комплекс источников, опубликованных и неопубликованных, включая документы РОА, воспоминания бывших коллаборационистов, периодические издания и другие пропагандистские материалы, выходившие на оккупированных территориях. Монография состоит из введения, пяти тематических глав и заключения, снабжена документальным приложением. Во введении автор оговаривается, что избранная им проблематика — гражданский коллаборационизм — является исключительно обширной и его работа скорее намечает пути для дальнейшего изучения этой темы, нежели содержит её исчерпывающее изложение; «каждый из разделов настоящей книги, — подчёркивает Ермолов, — может в дальнейшем стать предметом самостоятельного глубокого исследования» (с. 17).

Исследование выполнено главным образом на материале оккупированных областей РСФСР, особенностью которых было то, что они в основном находились в тыловой зоне германских войск и управлялись военной администрацией, в отличие от территории Украины, Белоруссии и прибалтийских республик. Во вновь занятых Вермахтом местностях формировалась система органов самоуправления, подконтрольных соответствующим армейским комендатурам. Работники этих органов рекрутировались из местного населения, до трети от их общего числа составляли бывшие советские управленцы, в том числе бывшие коммунисты и комсомольцы. Из местного населения была сформирована также вспомогательная полиция; в основном она использовалась для поддержания правопорядка и охраны важных объектов, но могла привлекаться и к борьбе с партизанами. В областях, остававшихся под контролем немцев достаточно долго, удавалось сформировать даже судебную систему, тоже с активным привлечением бывших работников советской юстиции. На оккупированных территориях была воссоздана, хотя и в сокращённом виде, сеть образовательных учреждений, кроме высших учебных заведений. Попытки восстановить систему здравоохранения дали лишь ограниченные результаты из-за острой нехватки кадров. Была создана и система социального обеспечения.

Экономическая политика оккупантов была нацелена прежде всего на восстановление обрабатывающей промышленности и сельского хозяйства для удовлетворения потребностей Вермахта и вывоза продовольствия в Германию. Возрождение частного предпринимательства стимулировало, кроме того, развитие сферы обслуживания, а также мелкой промышленности, удовлетворявшей потребности не только немецких солдат, но и местного населения. К работе на предприятиях привлекался и их прежний персонал, если он не был эвакуирован. В целом, однако, уровень промышленного производства был довольно невысоким, как и уровень жизни на оккупированных территориях. Что касается сельского хозяйства, то российская деревня подвергалась существенно меньшей эксплуатации по сравнению с тем, что происходило, например, в Белоруссии и на Украине. Однако колхозы были ликвидированы довольно поздно, уже в последние месяцы оккупации. Это стало одной из причин того, что немцам так и не удалось завоевать симпатии советских крестьян. Хотя «именно сельское хозяйство стало и оставалось в течение всего периода оккупации основным поставщиком продукции для германской армии» (с. 178), следует учитывать, что «не представляется возможным провести чёткую грань между коллаборационизмом в среде крестьянства и его вынужденной работой на оккупантов» (там же).

Отдельная глава монографии посвящена псевдогосударственным образованиям, созданным немцами на территории РСФСР, и другим примерам проведения мягкой оккупационной политики в отдельных местностях, в частности, по отношению к казакам. Там, где осуществлялась подобная политика, уровень жизни населения был значительно выше, чем на других оккупированных территориях; высоким был и уровень поддержки оккупантов местными жителями. Приведённые в главе примеры показывают, насколько широки были возможности по привлечению местного населения на свою сторону, упущенные немцами из-за их приверженности нацистским доктринам. Впрочем, автор отмечает, что описанная им смягчённая оккупационная политика и не могла проводиться повсеместно, поскольку это лишило бы смысла саму агрессию против СССР. Значительное внимание в книге уделяется также коллаборационизму в таких областях, как идеология и пропаганда, религия, наука, культура, анализируются его мотивы и последствия.

Суммируя в заключении результаты своего исследования, Ермолов подчёркивает, что они «в корне опровергают устоявшееся мнение отечественных историков, упростивших коллаборационизм до банального предательства, услужения немцам, классовых отношений» (с. 307). В действительности сотрудничество с оккупантами в гражданской сфере приняло беспрецедентные масштабы, затронув в той или иной степени все слои населения и этнические группы. Автор далёк от мысли о том, что преобладающим мотивом коллаборантов была ненависть к сталинскому режиму: этот фактор, безусловно, имел место, но для многих советских граждан, оказавшихся в тылу врага, работа на подконтрольных немцам предприятиях и в органах местного самоуправления просто осталась единственным источником пропитания в условиях всеобщей разрухи. «Морально-политическое единство» советского общества на деле оказалось не более чем иллюзией; его неоднородность выявилась сразу же, как только огромные массы людей, проживавших на оккупированных территориях, освободились от контроля со стороны советской администрации и получили возможность выбора. К тому же в первые полтора года войны, после тяжелейших поражений Красной армии, определённая часть населения была уверена в том, что СССР неизбежно будет разгромлен. Массовый коллаборационизм, таким образом, в немалой степени был обусловлен довоенной политикой советского правительства. Нацистское военно-политическое руководство со своей стороны тщательно скрывало свои истинные планы в отношении населения оккупированных территорий. Война с Советским Союзом преподносилась германской пропагандой как освободительная борьба против «еврейского большевизма», что должно было, по замыслам нацистов, привлечь симпатии значительной части советских граждан на их сторону. Другим фактором, способствовавшим разрастанию масштабов гражданского коллаборационизма, были непростые отношения между мирным населением и партизанами; в анализируемых автором документах упоминаются случаи грабежей, мародёрства, насильственного увода людей в лес и т. д. Ситуацию усугубляли действия созданных немцами ложных партизанских отрядов, специально предназначенных для дискредитации партизанского движения.

Затрагивая вопрос об ответственности коллаборационистов, сотрудничавших с немцами в гражданской сфере, автор призывает учитывать то обстоятельство, что их деятельность была весьма разнообразной и часто не оказывала практически никакого влияния на ход и результаты советско-германского противоборства. Были и случаи псевдоколлаборационизма, когда лица, сотрудничавшие с оккупантами, были связаны с партизанами и подпольем или просто пытались по возможности помочь своим согражданам, сохранить уцелевшие очаги культуры и т. д., что было бы невозможно без взаимодействия с германскими властными структурами. Советские карательные органы, впрочем, не склонны были впоследствии вникать в эти тонкости.

Значение гражданского коллаборационизма в истории Отечественной войны было огромным. Именно помощь со стороны коллаборантов позволила нацистам в кратчайшие сроки наладить управление оккупированными областями, организовать эксплуатацию их ресурсов. Коллаборационизм, таким образом, представлял собою исключительно опасное явление. В сложившихся условиях он стал своеобразным противовесом партизанскому движению и может рассматриваться как одна из важных причин того, что немцам удалось удерживать значительную часть территории Советского Союза на протяжении двух, а то и трёх лет.

М. М. Минц

Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus