Страна, где не бывает военных парадов

К вопросу о разнице менталитетов. Американцы собирают подписи под петицией на имя нескольких конгрессменов с требованием не позволить Трампу провести в Вашингтоне военный парад. Не уверен, стоит ли подписывать, это всё-таки скорее для граждан США, но прочитать рекомендую. Аргументов против парада предлагается три: цена («Какой смысл в этих тратах, если правительство не в состоянии профинансировать само себя?»), логистика (испорченные улицы и мосты, перекрытое движение — это касается всех вашингтонцев, «многие из которых пытаются попасть на работу, чтобы дать возможность правительству себя профинансировать») и наконец, главное, на мой взгляд, — боеготовность:

Каждый танк или самолёт, использованный на этом параде, — это танк и самолёт, которые солдат и лётчик не используют для обучения. Потерянные учебные дни наносят ущерб нашей боеготовности, а лишние часы износа снаряжения на параде — это трата драгоценных ресурсов без нужды. Америка не нуждается в том, чтобы демонстрировать свою военную силу, как если бы мы управлялись мелкотравчатым диктатором, — такая демонстрация только опошляет нашу силу.

Америка далеко, но такие аргументы, честно говоря, пригодились бы и здесь, тем более что в Москве, в отличие от Вашингтона, парады с колоннами танков и «тополей» устраивают регулярно…

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

К 75-летию окончания Сталинградской битвы: пара непатриотических мыслей

В летне-осеннюю кампанию 1942 года, также известную как операция «Блау», войска гитлеровской Германии и её союзников наступали по двум основным направлениям. Главный удар наносила группа армий «А» в направлении Кавказа, где в то время добывалась основная часть советской нефти, с целью оставить Красную армию без горючего. Севернее группа армий «Б» наносила вспомогательный удар в направлении Сталинграда с целью прервать транспортное сообщение по Волге, поскольку именно Волга являлась основной транспортной артерией, по которой бакинская нефть перевозилась на перегонные заводы в европейской части СССР. Это следует подчеркнуть: вопреки распространённому заблуждению, удар на Сталинград был вспомогательным, а не главным, и потеря Сталинграда не была фатальной для Советского Союза. В случае выхода немцев к Волге для транспортировки бакинской нефти можно было использовать реку Урал. Вопреки ещё одному распространённому заблуждению, со своей задачей войска группы армий «Б» успешно справились. Немецкие танки вышли к Волге уже 23 августа 1942 года севернее Сталинграда, в самом начале боёв за город. Транспортное сообщение по Волге было перерезано до самой весны 1943 года; на протяжении нескольких месяцев баржи с кавказской нефтью действительно буксировались по Уралу.

На данном этапе наиболее резонным решением для советского командования было бы оставить Сталинград, занять прочную оборону на восточном берегу Волги, чтобы не допустить прорыва немцев к Уралу, высвободить таким образом часть сил и перебросить их южнее, где немцы отчаянно рвались к Кавказу, где в тот момент действительно решалась судьба не только СССР, но и всей антигитлеровской коалиции и конечный результат этих боёв был ещё далеко не очевиден. Это же справедливо и для германского командования: для него тоже рациональнее всего было бы перейти на сталинградском участке к обороне, чтобы своевременно подготовить здесь достаточно мощные укреплённые позиции, прикрыв тем самым фланг и тыл своей кавказской группировки от возможного советского контрудара, и перебросить высвободившиеся таким образом силы в состав группы армий «А», поскольку захват Кавказа с выходом к границам Ближнего Востока был не только смертельно опасен для СССР, но и жизненно важен для Рейха в условиях перехода войны в затяжную фазу. В действительности, как мы знаем, обе стороны поступили с точностью до наоборот. Поэтому всё, что происходило в Сталинграде с конца августа и вплоть до 19 ноября 1942 года, когда началось советское контрнаступление, без преувеличения можно назвать едва ли не самой бессмысленной мясорубкой в истории не только Восточного фронта, но и всей Второй мировой войны в целом. Почти три месяца советские и германские войска вели тяжелейшие бои в почти полностью разрушенном городе, всё «исключительное стратегическое значение» которого заключалось лишь… в его названии. Переименовав в 1925 году Царицын в Сталинград, советские руководители, сами того в тот момент не подозревая, обрекли на мучительную смерть тысячи своих сограждан — не только военнослужащих, но и мирных горожан, которым запрещалось эвакуироваться на восток до тех пор, пока многие из них не погибли во время первой и самой страшной немецкой бомбёжки в августе, когда из разрушенных нефтебаков разлилась горящая нефть; позже, уже после войны, этот кошмар назовут «сталинградской Хиросимой».

Так сложилось, в силу географических особенностей региона и общего превосходства СССР и союзников в ресурсах, что наиболее губительной эта погоня за идеологическими химерами оказалась не для Красной армии, а для Вермахта. Измотанные многомесячным штурмом Сталинграда, немцы не сумели отразить советский контрудар, и в результате ряда успешных наступательных операций — «Уран», «Малый Сатурн», «Кольцо» — войска группы армий «Б» были полностью разгромлены, что имело катастрофические последствия для Германии. Вслед за сталинградским участком фронта посыпался и кавказский, поскольку вся группа армий «А» оказалась под угрозой окружения, так что победа под Сталинградом стала началом крупномасштабного советского контрнаступления, продолжавшегося до весны 1943 года, в результате которого германские войска были отброшены на сотни километров к западу. Гибель 6‑й армии Паулюса в сталинградском «котле» стала частью целой серии поражений стран Оси на различных театрах Второй мировой войны, в результате которых стратегическая инициатива на всех фронтах окончательно перешла к союзникам, так что крушение нацистского режима стало лишь делом времени.

К чему я всё это пишу? К тому, что если и стоит отмечать сегодня очередную годовщину тех событий, несмотря на то, что прошло уже столько лет, то было бы лучше не бить себя кулаком в грудь, рассуждая с умным видом о «самой чистой победе», не орать дурным голосом «Можем повторить!», размахивая георгиевской лентой, украденной у настоящих героев, а тихо и без помпы поздравить тех немногих уцелевших в том аду фронтовиков, кто ещё жив, сказать им лишний раз спасибо за то, что благодаря их усилиям и жертвам мы сами смогли появиться на свет, и так же тихо и без помпы помянуть тех, кого с нами уже нет, а ещё — те тысячи солдат и мирных жителей, которых 75 с лишним лет назад так тупо, бездарно, безумно и бессовестно угробили в сталинградском месиве. Угробили, повторюсь, безо всякой пользы для отечества и для победы…

  • 6
  • 1
  • 1
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
    8
    Shares

Млечин о «правом ренессансе» в Европе

https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/01/30/75331-volki-za-dveryu

Любопытная статья. С чем поспорить — при желании, наверное, можно найти, но в общем и целом не согласиться сложно. Когда мне говорят, что террористы — уроды, я согласен на 100 процентов: действительно, уродливее некуда. Когда мне говорят, что ИГИЛ, ХАМАС или «Хезболла» — уроды, я тоже согласен (в российских газетах на этом месте полагается волшебная фраза «запрещены в РФ», да вот беда: из трёх перечисленных организаций в России террористической признан только ИГИЛ). Когда мне говорят, что палестинцы — невинные жертвы израильской агрессии, и Израиль должен немедленно предоставить им независимость, я не согласен категорически, просто потому, что это было бы худшее, что сейчас можно сделать для подрыва безопасности Израиля. Палестинцы свою возможность создать независимое государство упустили 70 лет назад, когда встретили сирийских, иорданских и египетских оккупантов как освободителей. Во второй раз такая возможность у них, боюсь, появится нескоро, особенно пока в секторе Газа заправляет ХАМАС. Тем не менее, когда мне говорят, что Израиль должен и дальше строить еврейские поселения на Западном берегу, я не соглашаюсь и с этим — не потому, что всерьёз воспринимаю пропагандистские байки про «израильскую агрессию», а всего лишь потому, что каждое новое такое поселение — это ещё один шаг к новой войне, а не к миру. И уж тем более, когда меня пытаются убедить в том, что все мусульмане — уроды, или что каждый мусульманин — потенциальный террорист, или что сирийские и прочие беженцы едут в Европу, чтобы жить там за чужой счёт, — то и с этим я не соглашусь категорически и, надеюсь, никогда в жизни. Более того, я убеждён, что у тех, кто разделяет подобные идеи, гораздо больше общего с господами из того же ХАМАС или ИГИЛ, чем им самим кажется. Да и для безопасности Европы такие «борцы с террористами» представляют как минимум не меньшую угрозу, чем сами террористы. Хотя бы уже потому, что опасность, исходящая от террористов, очевидна из-за их безудержной жестокости, тогда как опасность «правого ренессанса» во всей его необъятной широте, от Трампа до Путина, включая всех, кто (географически) между ними, очевидна далеко не для всех.

  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •