200.000 Roubles as a Fine for a Bad Knowledge of History

A month ago, the regional court of Perm Krai convicted Vladimir Luzgin, for the first time in provincial practice, according to Article 354.1 ‘Rehabilitation of Nazism’ of the Criminal Code, Part One—‘public denial of facts identified by the sentence of the International Military Tribunal for judgement and punishment of the main military criminals of the European states of the Axis, public condoning of the crimes identified by above-noted sentence, as well as dissemination of knowingly false fabrications about the activity of the Soviet Union in the years of World War II’,  that was enacted in a hurry two years ago.  The ‘criminal’ was sentenced to a fine of 200 thousand roubles, that is not too bad, as the maximum punishment in that part is three years of imprisonment.  A criminal case was opened after Luzgin shared in VKontakte social network a link to a propagandistic article of an unknown author, ‘Fifteen Facts about Banderites, or What Kremlin Keeps Silent about’.  As the investigation showed, a huge number of people could read that article by Luzgin’s link—as much as… twenty persons.

What can I say about it?  The text of the article can easily be found in the Internet, and it’s certainly nothing but rubbish.  The author tries to varnish reputation of Stepan Bandera, the infamous leader of the Organization of Ukrainian Nationalists during the Second World War, but without any success, as Bandera’s hands are coated with too much innocent blood.  The author also doesn’t know history well, otherwise he wouldn’t have written that ‘communists and Germany invaded Poland on 1 September 1939 and thus set off the Second World War’.  As I can understand, it was this phrase that our prosecutors were so angry about.  I can also imagine that a person who shares a link to such a material in a social network is not well-educated either.

What I can’t understand at all, however, is what does this have to do with the Criminal Code.  Especially as the Soviet Union did invade Poland, although not on 1 September, but ‘only’ on 17 September 1939, and did it in accordance to the secret protocol to the German–Soviet non-aggression pact of 23 August.  This fact, of course, was not under consideration at the Nuremberg trials, and we know why.

Of course the case of Luzgin is a purely political process, one could expect something worse in the ‘post-Crimean’ period.  Of course it wasn’t an attempt to establish any kind of censorship.  Nevertheless, this story means that full-aged citizens of this country, if they don’t know history well enough, have now a good chance to get not just a bad mark, but a criminal sentence.  Especially if the issue is the Second World War.  Learn your lessons properly, guys…

A Few Words about Bibiliography

 

A new collection of documents on Soviet foreign policy in interwar period was published in 2011. Let’s see its bibliographical entry (the original book is in Russian). Moscow–Berlin: Policy and Diplomacy of the Kremlin, 1920–1941 (Moscow, 2011). Volume 1 (1926) has 1031 page. Volume 2 (1927–1932, six years) has 755 pages. Volume 3 (1933–1941, nine years, the most interesting period) has only 690 pages. It’s really a good illustration of today’s archival policy in Russia.

How I Was Exhuming Stalin

В телевизор меня звали дважды. Первый случай был в 2007 году. Позвонили мне, кажется, из «Времечка», они к очередному юбилею Москвы готовили передачу об обстоятельствах её основания и хотели пригласить меня в качестве эксперта. Я не специалист по истории Москвы, но десятью годами ранее, ещё в десятом классе, выступал на конференции школьников во Дворце пионеров на Воробьёвых горах с докладом на эту тему. Его-то авторы «Времечка» и обнаружили в Интернете; сам я в то время даже не подозревал, что он вообще опубликован, но это уже отдельная история ;-) К их немалому удивлению, я отказался от участия в программе, объяснив, что настолько далёк от интересующей их проблематики, что даже не знаю, кого им ещё порекомендовать.

Второй случай произошёл буквально на днях. Возвращаюсь я домой с работы. Звонит мобильник. Вежливый женский голос: здравствуйте, вас беспокоят из программы «Момент истины», мы хотели бы с вами поговорить о военных планах Сталина накануне Отечественной войны. А как это будет выглядеть, спрашиваю. Отвечает: диалог с автором программы, продолжительность — около получаса, в эфир пойдут минут десять плюс-минус, в зависимости от того, «насколько вы ему понравитесь».

Телевизор я почти не смотрю, поэтому название передачи мне, признаться, ровным счётом ничего не говорило (а зря). Ну, думаю, Пятый канал — всё-таки не Первый, не «Россия» и не НТВ, если вам охота слушать мою суворовщину, почему бы и нет. Съёмки состоялись на следующий день в Подмосковье — как я понимаю, прямо на даче у автора программы А. В. Караулова. Ни одного вопроса о войне он мне, конечно, не задал — как оказалось, интересовала его исключительно моя позиция по вопросу о том, следует ли эксгумировать Сталина, чтобы выяснить, наконец, был ли он отравлен или нет. К слову сказать, о самой дискуссии на эту тему я впервые услышал именно от него; похоже, это его собственная затея (или депутата А. В. Митрофанова, который, вроде бы, собирался выступить с подобной инициативой, подробностей не знаю). «Умная мысля» у меня, к сожалению, слишком часто «приходит опосля» (иначе я, скорее всего, сразу отказался бы от участия в программе), да и сложно с ходу ответить что-то вразумительное, когда тебе вместо обещанных вопросов задают совсем другие, на твой взгляд — совершенно бессмысленные, и к тому же не нормальным человеческим голосом, а постановочным томно-таинственным, как в псевдодокументальном фильме с претензией на сенсационность. Так что в ответ я промямлил какую-то невнятную чушь, продолжалось это где-то минут пять, после чего г‑н Караулов, видимо, отчаявшись вытянуть из меня хоть что-нибудь, прекратил съёмки, сухо попрощался и отправил меня восвояси. Я ему определённо не «понравился»; он мне, впрочем, тоже. Надеюсь, что в передачу он меня пихать не станет.

Что же касается Сталина…

Был ли он отравлен? Может, и был, но с вероятностью один к десяти, не больше: как показывает исторический опыт, людям вообще свойственно искать тайны даже там, где их нет, тогда как на самом деле всё обычно бывает гораздо прозаичнее, чем принято считать. В последние годы своей жизни Сталин настолько боялся покушения, что даже зубы чистил с опаской, а его охранники настолько боялись даже на миллиметр отступить от инструкций, что несколько часов не решались подойти к его двери, чтобы узнать, почему он не выходит и не случилось ли чего. Всё это время он лежал без сознания на полу, в считанных сантиметрах от кнопки звонка, до которой так и не сумел дотянуться. К такому — и именно к такому! — концу он шёл всю жизнь. Прозаично? Да, согласен. Тем и похоже на правду.

Позволит ли эксгумация что-нибудь выяснить? Не знаю, это вопрос не к историку, а к патологоанатому. Могу лишь напомнить, что в костях Ивана Грозного в своё время нашли много ртути, да только дело, похоже, было не в чьём-то злом умысле, а в том, что солями ртути в XVI веке лечили сифилис. Так что следы яда в останках сами по себе — ещё не свидетельство насильственной смерти. В любом случае убеждённые сталинисты наверняка будут и дальше верить, что их кумира убили, даже если эксгумация позволит со всей уверенностью доказать, что это не так. Таких, как они, научные факты мало интересуют.

И самое главное: какое значение эксгумация Сталина может иметь для исторической науки? На мой взгляд, минимальное. То есть, сам по себе вопрос о причинах его смерти, конечно, любопытный, но для понимания природы сталинизма, как и всей последующей истории Советского Союза, это не даст ровным счётом ничего. Для преодоления тоталитарного прошлого — тоже.

Так стоит ли эксгумировать Сталина? Если бы мы жили в нормальной стране, не встречали новый год под дважды переделанный «Союз нерушимый…» и не искали повсюду «иностранных агентов», я бы, пожалуй, из чисто научного интереса, и ответил положительно. Но мы живём в той стране, в которой живём, и вся эта возня вокруг Сталина, ни секунды не сомневаюсь, затеяна исключительно ради того, чтобы отвлечь общественность от более насущных вопросов. Может быть, его и стоит эксгумировать, хотя гораздо лучше было бы для начала рассекретить, наконец, архивы. Но не об этом же, в самом деле, рассуждать по телевизору. Здесь никаких сенсаций нет, одна проза…

A Constituent Congress of the Russian Historical Society Took Place

20 июня было объявлено о создании Российского исторического общества (РИО) — новой общероссийской ассоциации историков, которая, по замыслу основателей, должна стать преемником Императорского Русского исторического общества, существовавшего в 1866—1917 годах (не путать с Русским историческим обществом, образованным в 2004 году под председательством П. П. Александрова-Деркаченко; оно также должно войти в состав РИО). Официального сайта у нового общества пока нет, некоторую информацию о руководстве, участниках, целях и задачах можно найти здесь: http://a-dyukov.livejournal.com/1185325.html. Предполагается, что это будет своеобразная ассоциация ассоциаций, в состав которой войдут университеты, центральные библиотеки, Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ) и многочисленные объединения историков, созданные ранее.

Само по себе появление подобной ассоциации — событие вполне естественное, однако в специфических условиях современной России в такого рода мероприятиях поневоле начинаешь искать политический подтекст. Смущает, к примеру, то обстоятельство, что председателем новой ассоциации избран С. Е. Нарышкин — председатель Государственной думы, бывший руководитель администрации президента и председатель небезызвестной «комиссии по фальсификации истории», а место председателя попечительского совета уже предложили Путину. Насколько можно судить по доступным материалам, борьба за рассекречивание архивов и радикальное увеличение ассигнований на науку, в том числе историческую, в списке задач общества не значится. Зато там по-прежнему присутствует «противодействие фальсификациям истории», правда, только «научно-просветительское». Посмотрим, что будет дальше.

Textbooks on Falsification of History

В прессу просочились сведения об очередной «инновации» в области преподавания истории в школе. Как пишут «Известия», Минобрнауки объявило конкурс на подготовку комплекта учебно-методических материалов, в состав которого должны войти, в частности, дополнения к используемым в настоящее время учебникам по курсу «История России», посвящённые фальсификации истории, хрестоматия для старшеклассников «Дискуссионные вопросы российской истории» и книга для учителей «Фальсификация отечественной истории». Предусмотрено также издание специальных методичек, проведение вебинаров для учителей и т. д. Цена вопроса — 9 миллионов рублей. Судя по заявленной цели проекта («создание позитивного образа современной России в мире и у самих россиян»), речь в очередной раз идёт о противодействии продолжающемуся переосмыслению советского прошлого. Похоже, «борцы с фальсификаторами» пытаются продавить свои идеи не мытьём, так катаньем даже после ликвидации профильной комиссии при президенте.

Что забавно, ведущая новостной программы на «Эхе Москвы», описывая эту инициативу чиновников, вместо «Минобрнауки» произнесла по ошибке «Минобороны». Дело, конечно, только в созвучии названий, но уж очень удачная получилась оговорка ;-)

The “Commission on Falsification of History” Does Not Exist Any More

Только сегодня узнал о том, что Комиссия при президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России, в просторечии известная как «комиссия по фальсификации истории», наконец-то упразднена. Указ за номером 183 был подписан Медведевым ещё 14 февраля, но в основном касался других вопросов и поэтому прошёл незамеченным для широкой публики.

Создание этой комиссии в своё время стало поводом для серьёзного беспокойства среди многих специалистов: название слишком уж откровенно напоминало о советских временах. Сейчас, оглядываясь назад, можно констатировать, что прожект этот, по счастью, оказался мертворождённым: за три года своего существования комиссия, похоже, ничем сколько-нибудь значительным себя не проявила. Дальнейшие перспективы борьбы с «очернителями нашего прошлого» остаются неясными. Поговаривают о создании аналогичной комиссии, но уже при Госдуме, противодействие «фальсификаторам» включено в обязанности оргкомитета Года российской истории… Пока же всем нам, — тем, кто считает, что наука и пропаганда не совместимы по определению, — можно вздохнуть с облегчением и продолжать спокойно работать. И, конечно, неплохо было бы дождаться того счастливого момента, когда наши президенты наконец осознают, что лучший способ борьбы с разного рода домыслами в области истории — это рассекречивание архивов и адекватное финансирование фундаментальной науки, включая историческую. Но таких перспектив пока, увы, по-прежнему не просматривается…